Назад
Психотерапия и буддизм: точки пересечения

Несмотря на то, что кажется, будто наша текущая психическая активность в виде мыслей, переживаний и так далее исчерпывающе являются нами, есть способы убедиться в том, что это не так. Разумеется, эту естественную установку сознания не только трудно преодолеть, но даже трудно усомниться в том, что она является единственной перспективой. 

 

Ведь то, что я проживаю, я проживаю именно как Я, от первого лица и с ощущением полного погружения. Это однако, не означает, что психическая активность при этом не может является всего лишь содержанием некоторого более глубокого процесса и поэтому его наполнение может меняться, в том числе и радикально. 

 

Именно эту перспективу предлагает буддизм, утверждая, что страдание, то есть рефлекторная вовлеченность в содержание психического, может быть преодолено. Для этого надо совершить ряд действий, которые могут привести к преодолению неведения - глобальной ошибки ума, приводящей к страданию. 

 

Суть неведения в двух словах заключается в том, реальность строится на основании двойственности субъекта и объекта. Нам кажется, будто знание, которым мы обладает, имеет объективный статус и все, что мы думаем о вещах, является их объективной характеристикой, собственной природой, однажды установленной неким актом творения. 

 

Однако, на самом деле все обстоит прямо противоположным образом - акт творения происходит прямо сейчас, непрерывно, но творец отчужден от результатов творения. Субъект сначала творит собственную реальность, затем забывает об этом и приписывается в ней как гость, а не хозяин. 

 

Сам способ конструирования реальности оказывается внеположным форме, которая появляется результатом его работы - именно это создает известную неполноту любой системы знания и одновременно является выходом из нее. Другими словами, это и есть благородный путь понимания, который разрушает двойственность и выводит за пределы не столько страдания, сколько причины, которая  его вызывает.

 

Похожие вещи происходят и в психотерапевтическом процессе. Феномен, который мы наблюдаем у клиента, интересен лишь тем, какие образом он репрезентирует мышление, внутри которого появляется. Сам феномен оказывается заряженным напряжением намерений, которые определяют динамику индивидуального смысла. Это и есть тот самый гештальт, который создает рамку для восприятия и определяет границы мира, в котором мы вынуждены - до поры, до времени - “мотать срок”.

 

Происходящее является приятным, неприятным или безразличным и эта реакция определяет следующее действие, которое будет совершаться. Мы можем работать на уровне этой динамики, улучшая эффективность индивида в удовлетворении персональных интенций, но это будет всего лишь движение в рамках сансары. Нам важно выйти за пределы навязчивости, которая толкает нас в слияние с тем или иным опытом.

 

Для этого хорошо бы перестать смотреть на себя как на устойчивую самость, имеющую собственную природу, и видеть вместо этого процесс определения этой природы некоторой предшествующей ей позицией мышления. И, замечая эту позицию, переопределять форму своей субъективной реальности. 

 

Очень важно, чтобы эта позиция была внеположна текущей версии психического состояния. Таким образом, сама по себе работа по обнаружению основания, обуславливающего форму, меняет и саму форму, поскольку включает её в более широкий контекст психического и показывает ее обусловленный характер.

 

Психическое содержит внутри себя две инстанции: первая воспринимает реальность, а вторая репрезентирует воспринятое, тем самым присваивая его и делая сознательным. Это давно стало общим местом - форма знания, которую мы получаем, больше говорит не об объекте, но о субъекте знания - о том, кто это знание формирует. 

 

О том же самом, но с другой стороны. Парадокс бытия заключается в том, что с одной стороны, субъект вынужден придавать смысл происходящему, а с другой - постоянно от него отказываться. Или, другими словами, балансировать между одиночеством и принадлежностью, поскольку именно смысл создает мостик между этими двумя состояниями. 

 

Проблема состоит в том, что придание смысла становится дорогой с односторонним движением. Субъект создает смысл, отказываясь от бытия. Он оказывается связанным этой ситуацией, поскольку смысл и указывает на нехватку бытия и защищает от нее так, что движение в противоположную сторону перестает быть возможным. 

 

Что позволяет вырваться из этой ловушки? Выход располагается там же, где и вход. Парадокс отношений содержит в себе похожую динамику, которая была описана для индивидуального процесса. С одной стороны, для того, чтобы попасть в отношения, необходимо отказаться от себя. С другой стороны, благодаря этому отказу появляется возможность пробиться к другому, причем на весьма интимном уровне - там, где он сам также испытывает нехватку. 

 

То есть, отношения не только предшествуют субъекту, придавая ему необходимую форму для того, чтобы он смог в них появиться. На следующем шаге уже субъект трансформирует отношения, исследуя то, каким образом его присутствие влияет на другого. 

 

Подводя итог, можно сделать один общий вывод. Мы обречены на то, чтобы попасть в ловушку воображаемых идентификаций - так устроена логика психического развития, которую нельзя избежать или пройти другим маршрутом. Та же самая логика содержит в себе выход, то есть преодоление тупика, однако для начала этого движения необходимо совершить усилие. 

 

Проблема же состоит в том, что необходимость этого усилия становится очевидной только на следующем шаге. То есть, для его проявления требуется некоторое трансцендентное событие. Возможно, таким событием становится симптом. Поэтому симптом важно не излечить и остаться на месте, но, оттолкнувшись от него, покинуть систему идентификаций, в которой он появляется.

 

Итак, в своем психическом развитии субъект, условно говоря, движется от структурализма к экзистенциализму. Структурализм предшествует и задает естественную установку сознания, которая воспринимает происходящее как объективно существующую реальность. Однако, этот же структурализм на следующем шаге сам оказывается заданным. Чем именно? Нерефлексивной позицией мышления или неведением, о котором говорилось выше. 

 

То есть, по умолчанию субъект определяется тем, что ему предшествует, но это определение, в свою очередь, зависит от позиции мышления, которую необходимо обнаружить через рефлексию и, тем самым, преодолеть. Метафорически выражаясь, понять, что вокруг темно, можно только лишь включив свет.

 

Поэтому, благородные истины в своем последовательном изложении могут быть поняты так - страдание является атрибутом жизни ровно до тех пор, пока не обнаружится основание, которое к нему приводит. То есть, мы сами определяем, будет ли страдание “объективным” основанием нашего мира, подобно физическим законам. Но место, в котором этот выбор делается, не находится внутри уже существующего мира - это место необходимо обнаружить за его пределами. Собственно, только в этом месте мы и становимся подлинными субъектами своего опыта.  

 
2006
Поделиться
#психосоматика
#нарциссизм
#андреянов алексей
#привязанность
#эмоциональная жизнь
#идентичность
#интерсубъективность
#константин логинов
#Хломов Даниил
#седьмойдальневосточный
#перенос и контрперенос
#символизация
#шестойдальневосточный
#психическое развитие
#четвертыйдальневосточный
#диалог
#коневских анна
#лакан
#азовский интенсив 2017
#третийдальневосточный
#развитие личности
#Групповая терапия
#галина каменецкая
#пограничная личность
#новогодний интенсив на гоа
#пятыйдальневосточный
#зависимость
#объектные отношения
#психологические границы
#федор коноров
#видеолекция
#вебинар
#сепарация
#коктебельский интенсив 2018
#психотерапия и буддизм
#психические защиты
#партнерские отношения
#кризисы и травмы
#символическая функция
#проективная идентификация
#катерина бай-балаева
#буддизм
#Коктебельский интенсив-2017
#психологические защиты
#желание
#динамическая концепция личности
#наздоровье
#агрессия
#людмила тихонова
#тревога
#эдипальный конфликт
#эссеистика
#ментализация
#слияние
#контакт
#экзистенциализм
#эссенциальная депрессия
#посттравматическое расстройство
#материалы интенсивов по гештальт-терапии
#завершение
#5-я дв конференция
#4-я ДВ конференция
#неопределенность
#травматерапия
#елена калитеевская
#Хеллингер
#стыд
#привязанность и зависимость
#VI Дальневосточная Конференция
#Семейная терапия
#сновидения
#работа психотерапевта
#пограничная ситуация
#зависимость и привязанность
#панические атаки
#сеттинг
#кризис
#алкоголизм
#невротичность
#переживания
#депрессия
#От автора
#работа горя
#теория Self
#сообщество
#гештальтнакатуни2019
#хайдеггер
#денис копытов
#постмодерн
#научпоп
#экзистнециализм
#Индивидуальное консультирование
#свобода
#самость
#осознанность
#шизоидность
#сухина светлана
#теория поля
#расщепление
#контейнирование
#лекции интенсива
#леонид третьяк
#даниил хломов
#мышление
#эмоциональная регуляция
#сопротивление
#теория и практика
#гештальт терапия
#кернберг
#медитация
#что делать?
#феноменология
#теория поколений
#галина елизарова
#Архив событий
#латыпов илья
#Новости и события
#выбор
#василий дагель
#клод смаджа
#время
#Другой
#гештальт на катуни-2020
#интроекция
#самооценка
#елена чухрай
#Тренинги и организационное консультирование
#философия сознания
#гештальт-лекторий
#евгения андреева
#психическая травма
#постнеклассическая эпистемология
#семиотика
#постмодернизм
#случай из практики
#Обучение
#вытеснение
#невроз
#владимир юшковский
#юлия баскина
#Ссылки
#структура психики
#архив мероприятий
#алекситимия
#елена косырева
#Мастерские
#self процесс
#коктебельский интенсив 2019
#эмоциональное выгорание
#цикл контакта
#делез
#алла повереннова
#проекция
#конкуренция
#онкология
#поржать
#костина елена
#азовский интенсив 2018
#отношения
#полночные размышления
#меланхолия
#тренинги
#разочарование
#Боуэн
#означающие
#полярности
#гештальнакатуни2020
#психотерапевтическая практика
#дигитальные объекты
#оператуарное состояние
#истерия
#шопоголизм
#признание
#личная философия
#психоз
#Бахтин
все теги
Написать комментарий:
Имя
Фамилия
Комментарии
Отправить
Вам так же могут
понравится эти статьи:
Осознавание в отношениях
  Лекция 1. Осознанность, медитация и эмоциональная регуляция. Цикл опыта   В лекции разбираются представления о переживании как о целостном элементе опыта, Кливлендская модель цикла контакта, работа с циклом контакта клиента по системе SIBAM. Также говорим о функциях и формах осознавания, в том числе, о связи восточной и западной традиций в понимании работы психики    Лекция 2 Терапевтические отношения: зоны осознавания   В этой лекции рассматриваются источники формирования терапевтической интерпретации с позиции представления гештальт подхода о трех зонах осознавания. В своей работе терапевт может опираться на феноменологическое исследование (внешняя зона), осознавание контр-переноса (внутренняя зона) и когнитивную обработку происходящего (промежуточная зона). Также дает описание упражнения для практической отработки навыков в малых группах (тройках)   Лекция 3. Интерпретация как интерсубъективное событие   В этой лекции рассматриваются три фазы построения интерпретации: исследование субъективности клиента, обнаружение субъективности терапевта, взаимодействие этих субъективностей в концепции переходного пространства
Подробнее
2906
Теоретический семинар МГИ
  Удалось поучаствовать в очень интересном мероприятии - ежегодном теоретическом семинаре МГИ. Идея семинара - проблематизировать "трудные" теоретические места гештальт-подхода и обозначить направления для их переосмысления. В ходе семинара была сделана попытка понять место гештальт подхода, с одной стороны, в контексте научного метода, а с другой - более широкого фрейма культурной практики. Мой вопрос, который и привел меня на этот семинар, заключался в том, каким образом сократить разрыв между реальной практикой гештальт-терапевта и ее теоретическим осмыслением, поскольку складывается впечатление, что ведущие теоретические концепты (цикл контакта, теория селф) безнадежно устарели и не обеспечивают достоверного описания терапевтических отношений с позиции диалога и интерсубъективности. В целом, благодаря семинару удалось прикоснуться к очень любопытным аспектам теоретического оснащения гештальт подхода. Приглашаю коллег к просмотру и обсуждению
Подробнее
2616
Интерсубъективность в культуре и психотерапии
Тема интерсубъективности получает интересное раскрытие в областях, далеких от психотерапии, например, в литературе. Причем  речь не идет об отношениях между героями, как могло бы показаться на первый взгляд. В этой области как раз все хорошо - в литературе множество примеров того, как различные формы интерсубъективности получали художественное переосмысление через изображение способов бытия героев друг для друга. Причем, литературный жанр обозначает пределы смысловой выразительности, то есть литература модерна будет описывать концепцию интерсубъективности, которая также будет распознаваться как модернистская. Из этого можно сделать вывод о том, что понимание интерсубъективности является имплицитным. То есть, в отношениях мы разворачиваем тот способ интерсубъективности, который бессознательно разделяем. И значит, этот способ можно отрефлексировать. Про модели интерсубъективности мы поговорим позже, а теперь хотелось бы вернуться к отражению этой темы в литературе.   Проблема здесь появляется, когда мы переводим взгляд с отношений между героями на отношения писателя и читателя. Хотя сразу становится непонятно, о каких отношениях заходит речь. Поскольку совершенно неясно, кто такой этот писатель и уж подавно, к какому читателю он обращается. И это непонимание даже приблизительно  не компенсируется кокетливыми обращениями некоторых авторов со страниц своей книги к воображаемому чтецу. С таким же успехом можно проповедовать птицам.    Литература модерна отважно игнорировала отсутствие коммуникативного мостика между читателем и писателем. Впечатление, которое оказывала книга, целиком определялось мастерством автора. Писатель использовал жанровую колею для того, чтобы “разбудить” в читателе определенные чувства - вождение, ужас, азарт, негодование. Этот сговор читателя и писателя метафорически напоминает ситуацию про плохую шутку, в конце которой нужно сказать слово “лопата” - это означает, что после этого можно начинать смеяться.   То есть, жанр модерна предполагает, что произведение должно произвести определенное впечатление на читателя. Если этого не происходит, ничего страшного - или писатель оказался весьма посредственным, или читатель дураком. Главное, что это впечатление предполагалось. Как будто содержимое психики автора напрямую, но с разными количественными и качественными потерями, перекладывается в читателя. Сам этот процесс трансгрессии никак не освещался, поскольку по умолчанию, это канал связи исправно работал.    Если проводить параллель с терапевтическими отношениями, то психотерапия модерна рассматривает интерпретацию терапевта как самоценную боевую единицу. Она должна проникнуть в сознание клиента и занять причитающееся место вопреки разнообразным обстоятельствам. Если клиент не принимает интерпретацию - это сопротивление. Или кунг-фу терапевта недостаточно хорошо. Выход очевиден - всем участникам отношений надо просто больше стараться.     В литературе постмодерна произошел значительный сдвиг в понимании интерсубъективности как связи читателя и писателя. По умолчанию этой связи нет. Пишущий и читающий стоят лицом друг к другу на разных сторонах пропасти и в растерянности смотрят то вниз, то вперед. Вот эта растерянность и становится первым ростком отношений. Я не знаю тебя, ты не знаешь меня и мы можем что-то понять друг про друга только на основании небольшого отрезка совместного времени. В евклидовом пространстве постмодерна два субъекта не пересекаются друг с другом, как параллельные прямые; значит, придется это пространство искривлять и придумывать для этого случая новую геометрию.    Согласно постмодернистской оптике эта связь проявляется через свое отсутствие и устанавливается с помощью переживания этого внезапного и, отчасти, травмирующего, обнаружения. Модернисты, например, говорят - чтобы осознавать себя, я должен отличаться от других. Постмодернисты могли бы добавить -  а затем обнаружить связность как то, что есть всегда, но что необходимо устанавливать всякий раз заново. Именно связность оказывается лучшим способом обнаружить центр, который был потерян в результате постмодернистской ревизии.   Различие не является достаточным основанием для установления субъектности. Как научной теории для того, чтобы претендовать на истинность, недостаточно быть верифицируемой. Субъектность требует другого уровня самоидентификации, отличного от идентификации с нарциссическими образами. И представление о субъекте сильно трансформировались в ходе обнаружения новых элементов мозаики, из которых складывалось это понятие. Так, субъект модерна был позитивистским, самодостаточным и целостным. Этот субъект обладал самостоятельной сущностью, которая отличала его от других, не менее самостоятельных субъектов. Обнаружение бессознательного немного поколебало эту незыблемость, но не изменило ее фундамента. У субъекта оставались влечения, исходящие из самой сердцевины его природы. Эти влечения, подобно булавке энтомолога, надежно прикрепляли субъекта к бархату реальности.    Субъект постмодерна внезапно потерял свою жизнеутверждающую исключительность. То, что он представлял о себе, оказалось вторичным набором отсылок к другим отсылкам, которые вели в никуда, а точнее, уходили за горизонт отсутствующего авторства. Субъект оказался даже не колодой карт, но списком литературы на последней странице романа, который он читал с полной уверенностью в том, что является его эксклюзивным создателем. Субъект перестал быть закрытым и самодостаточным, а вместо этого стал открытым бытию и зависимым от поля, которое придало ему форму.     Более того, эта зависимость расширилась и за пределы социума так, что даже статус сознания, как важнейшей характеристики субъектности, потерял свое исключительное положение в системе связей. Витальной оказалась даже материя, а субъект стал ее переходным феноменом. В новых онтологиях объекты приобрели свое собственное бытие так, что начали оказывать влияние на субъекта в обход его психики. В конце концов, у субъекта есть тело, которое частично оказывается субъектизированным, а частично всегда остается объектом природы, не включенным в психическое пространство.    Субъект постмодернизма одинок, но это одиночество устроено очень специальным способом.Он заперт в клетку своего нарратива, своей воображаемой идентификации, которую он вынужден постоянно подтверждать, обращаясь за этим к другим субъектам на уровне того же самого воображения. Это происходит с такой навязчивой интенсивностью, что аффект оказывается всего лишь выразительным средством для производства впечатления на другого, и, таким образом, производится не из глубин субъективного, но на поверхности обмена репрезентациями. То есть аффект рождается внутри нарратива, но не имеет никакого отношения к субъекту. Появляется интересная ситуация, когда аффект есть, но его некому испытывать. На уровне обмена образами и их взаимоподтверждения нет ничего реального - ни субъекта, ни другого, к которому он обращается Мостик от субъекта к субъекту проложен между несуществующих берегов.    Но и такое рассмотрение субъекта также не стало окончательным. Ирония постмодернизма отчаянно цеплялась за тающие очертания самоданных форм индивидуальности и старалась удержать песок персонального, который неумолимо просыпался сквозь пальцы. Внимательный взгляд позволял заметить, что изнанкой иронии оказывалось нежелание двигаться тем путем, на который указывало верное предчувствие. Нужно было не сопротивляться пустотности индивидуального, но совершить прыжок веры в надежде на то, что там, в этом мареве неопределенности, может оказаться самая надежная из опор.    Пусть все, что мы наблюдаем в качестве своего, не является подлинно нашим; пусть то, что мы присваиваем, исходит не из интимного центра, доступного только нам, но сваливается снаружи, как вторсырье от других событий. Пусть внутри нас нет единого центра и индивидуальное сознание похоже на бегущую внизу экрана  телевизора строку с сурдопереводом невербального опыта, важно то, что мы можем наблюдать за этим и эта позиция наблюдателя, похоже, является той опорой, которая поддерживает саму себя. Если не скорбеть по поводу потери сущности, но наблюдать за собой как за процессом, будучи открытым к тому влиянию, которое как волна, перетекает из окружающей среды во внутреннее пространство и измененная, возвращается обратно, можно соединить искренность с иронией и получить нечто иное, например.. для этого состояния еще нужно подобрать хорошее слово. Например, уязвимость.    Таким образом, отказ от эссенциального характера воображаемых нарциссических идентификаций-нарративов, которые репрезентируют субъекта другому субъекту и, тем самым, приводят к скольжению этих образов друг относительно друга без проникновения на какую либо, скрытую от них самих глубину, приближает нас к необходимости уделить более пристальное внимание процессу, который протекает как будто бы отдельно от субъекта, сердцевиной которого он, на самом деле, является. Этот процесс подобен чистым грунтовым водам, к которым необходимо получить доступ, вместо того, чтобы продолжать фильтровать лужи в канавах, прочерченных персональным фантазмом. Этот процесс и есть бессознательная интерсубъективная коммуникация, которая может быть либо представлена в нашем опыте, что дает ощущение связности и принадлежности, либо быть отчуждена от него, приводя к переживанию брошенности и одиночества. Интерсубъективность может стать дверью, через которую легко совершить побег из ловушки изолирующей индивидуальности. Постмодернистское представление об отсутствии персонального оказывается не таким критичным, если по другому кадрировать субъективность - нет никакой индивидуальности на уровне воображаемого, но она появляется на уровне интерсубъективного.    Итак, интерсубъективность это бессознательная коммуникация, которая наносит разрез замкнутому на самом себе порядку репрезентаций. Разумеется, на воображаемом уровне также есть место взаимодействию, однако оно носит утилитарно-функциональный характер. Подтверди меня в том, что я о себе знаю - просит один субъект другого, но в этом подтверждении, которое осуществляется, он, к сожалению, не способен обнаружить себя, как бы детально его поверхность не отражалась в глазах собеседника. Для того, чтобы узнать о себе что-то настоящее, недостаточно просто обмениваться готовыми конструкциями и аффектами, необходимо признать свою беззащитность перед интерсубъективностью, свою уязвленность ей, которая тянется от самых ранних опытов нахождения с другими.      Теперь,если после такого длинного отступления в сторону субъектности попробовать вновь вернуться к терапевтическим отношениям, то окажется, что за это время там произошли серьезные изменения. Внезапно оказывается, что терапевт уже не может полагаться только на самого себя. Его власть по производству смыслов, адресованных области сознательного, той, которая содержит в себе совокупность репрезентаций и схем по самоутверждению, по прежнему остается значительной, но она уже перестает производить впечатление, поскольку центр мишени сместился в сторону.    Теперь, задачей терапевта может оказаться попытка понять, как присутствие клиента меняет его переживание себя; как он сам оказывается в какой-то степени создаваемым клиентом. Терапевту важно обнаружить баланс между отдельностью и связностью, между индивидуально-стабильным и изменчиво-процессуальным. Или, другими словами, наладить обмен между интерсубъективным как тем, что делает субъекта открытым другому (движение к-) и персональным, что оставляет пространство для аутизации и отдаления (движение от-). Где-то в этом пространстве и происходят терапевтические изменения.   
Подробнее
2626
Рейтинг@Mail.ru Индекс цитирования